Неточные совпадения
— Приобретение нечестным путем, хитростью, — сказал Левин, чувствуя, что он не умеет ясно определить черту между честным и бесчестным, — так, как приобретение банкирских контор, — продолжал он. — Это
зло, приобретение громадных состояний без труда, как это было при откупах, только переменило форму. Le roi est mort, vive le roi! [Король умер, да здравствует король!] Только что успели
уничтожить откупа, как явились желевные дороги, банки: тоже нажива без труда.
Марксисты-коммунисты по-манихейски делят мир на две части: мир, который они хотят
уничтожить, для них управляется
злым богом и потому в отношении к нему все средства дозволены.
Также и ограничение, отсутствие само по себе не может считаться причиной
зла, ибо полное отрицание
уничтожает самую природу бытия — добро, частичное же имеет силу не само, но по силе им отрицаемого добра.
Именно гностицизм
уничтожает плоть и не верит в ее просветление, считает безнадежно плохой, сотворенной другим,
злым богом Демиургом.
Прогресс должен окончательно
уничтожить в будущем всякое
зло и довести этот мир до состояния совершенства.
И потому важно не существование страданий людских, а существование
зла, которое привело к страданию, греха как первоисточника всякого страдания, и необходимо не уничтожение страдания, которое и нельзя внешне, механически
уничтожить, а уничтожение
зла, победа над грехом и творчество добра.
Зло, выражающееся в социальной ненависти и несправедливости, невозможно внешне и механически
уничтожить.
Когда торжествуют «добрые», то они
уничтожают «
злых», в пределе отсылают их в ад.
Но Он не мог победить заключенной в свободе потенции
зла, не
уничтожив свободы.
Они уничтожатся только тогда, когда подвластные
уничтожат в самих себе этот глубокий корень
зла.
28) Усилия самоотречения, смирения и правдивости,
уничтожая в человеке препятствия к соединению любовью его души с другими существами и богом, дают ему всегда доступное ему благо, и потому то, что представляется человеку
злом, есть только указание того, что человек ложно понимает свою жизнь и не делает того, что дает ему свойственное ему благо.
Зла нет.
Отвечай добром за
зло — и ты
уничтожишь в
злом человеке всё то удовольствие, какое он видит во
зле.
И потому одно, что мы можем делать и для своего блага, и для блага всех людей, это то, чтобы
уничтожить в себе этот источник
зла, от которого страдают люди.
«С тех пор, как я живу на свете, мне часто приходится слышать от многих частных людей возмущение против этой ужасающей привычки международного убиения. Все признают и оплакивают это
зло; но как ему помочь? Очень часто пытались
уничтожить дуэли: это казалось так легко! Так нет же! Все усилия, сделанные для достижения этой цели, ни к чему не послужили и никогда ни к чему не послужат.
Развращает, озлобляет, озверяет и потому разъединяет людей не воровство, не грабеж, не убийство, не блуд, не подлоги, а ложь, та особенная ложь лицемерия, которая
уничтожает в сознании людей различие между добром и
злом, лишает их этим возможности избегать
зла и искать добра, лишает их того, что составляет сущность истинной человеческой жизни, и потому стоит на пути всякого совершенствования людей.
И потому
зло насилия, переходя в руки власти, всегда увеличивается и увеличивается и становится со временем больше, чем то, которое предполагается, что оно
уничтожает, между тем как в членах общества склонность к насилию всё более и более ослабевает и насилие власти становится всё менее и менее нужным.
Чтобы противиться такому
злу и
уничтожать его, нужно делающего
зло наказывать смертью или искалечением или каким-нибудь личным мучением.
И потому утверждение защитников государственного строя о том, что если упразднить государственное насилие, то
злые будут властвовать над добрыми, не только не доказывает того, чтобы это (властвование
злых над добрыми) было опасно, так как это самое и происходит, но, напротив, доказывает то, что государственное насилие, дающее возможность
злым властвовать над добрыми, и есть то
зло, которое желательно
уничтожить и которое постоянно уничтожается самою жизнью.
Люди же, делающие те же дела воровства, грабежа, истязаний, убийств, прикрываясь религиозными и научными либеральными оправданиями, как это делают все землевладельцы, купцы, фабриканты и всякие слуги правительства нашего времени, призывают других к подражанию своим поступкам и делают
зло не только тем, которые страдают от него, но тысячам и миллионам людей, которых они развращают,
уничтожая для этих людей различие между добром и
злом.
Христиане во имя послушания терпели
зло до тех пор, пока другие, не христиане, уже восставали против
зла и
уничтожали его, но восставали при этом и против самого христианства.
Теперь она будет уметь отвечать Вадиму, теперь глаза ее вынесут его испытывающие взгляды, теперь горькая улыбка не
уничтожит ее твердости; — эта улыбка имела в себе что-то неземное; она вырывала из души каждое благочестивое помышление, каждое желание, где таилась искра добра, искра любви к человечеству; встретив ее, невозможно было устоять в своем намереньи, какое бы оно не было; в ней было больше
зла, чем люди понимать способны.
Он не может
уничтожить противоречий жизни, у него нет сил изгнать из нее
зло и грязь, — так не отнимайте же у него права не видеть того, что убивает душу!
Животная личность страдает. И эти-то страдания и облегчение их и составляют главный предмет деятельности любви. Животная личность, стремясь к благу, стремится каждым дыханием к величайшему
злу — к смерти, предвидение которой нарушало всякое благо личности. А чувство любви не только
уничтожает этот страх, но влечет человека к последней жертве своего плотского существования для блага других.
Случай
уничтожает наши расчеты — значит, судьба любит
уничтожать наши расчеты, любит посмеяться над человеком и его расчетами; случай невозможно предусмотреть, невозможно сказать, почему случилось так, а не иначе, — следовательно, судьба капризна, своенравна; случай часто пагубен для человека — следовательно, судьба любит вредить человеку, судьба
зла; и в самом деле у греков судьба — человеконенавистница;
злой и сильный человек любит вредить именно самым лучшим, самым умным, самым счастливым людям — их преимущественно любит губить и судьба; злобный, капризный и очень сильный человек любит выказывать свое могущество, говоря наперед тому, кого хочет
уничтожить: «я хочу сделать с тобою вот что; попробуй бороться со мною», — так и судьба объявляет вперед свои решения, чтобы иметь
злую радость доказать нам наше бессилие перед нею и посмеяться над нашими слабыми, безуспешными попытками бороться с нею, избежать ее.
Но в них ли было главное
зло в этом случае и можно ли было их
уничтожить без изменения причин, которые их производили?
Ученые и свободномыслящие христиане также не стесняются смыслом слов Христа и поправляют его. Они говорят, что это очень возвышенные изречения, но лишенные всякой возможности приложения к жизни, ибо приложение к жизни правила непротивления
злу уничтожает весь тот порядок жизни, который мы так хорошо устроили: это говорит Ренан, Штраус и все вольнодумные толкователи.
А если всемогущ — так и
уничтожил бы всё
зло жизни, соединил бы людей в добре, для всех явном!
— Ловко! — одобряет публика вывод оратора. А Тяпа мычит, потирая себе грудь. Так же точно он мычит, когда с похмелья выпивает первую рюмку водки. Ротмистр сияет. Читают корреспонденции. Тут для ротмистра — «разливанное море», по его словам. Он всюду видит, как купец скверно делает жизнь и как он портит сделанное до него. Его речи громят и
уничтожают купца. Его слушают с удовольствием, потому что он —
зло ругается.
И потому всякое противление
злу злом есть лишение блага, всякое любовное отвечание на
зло есть приобретение блага, и такого блага, которое,
уничтожая личность и потому давая высшее благо,
уничтожает вместе с тем и всякое страдание и, главное, вызывающее сопротивление пугало — страх смерти.
Достигается это освобождение от мучащего и развращающего людей
зла не тем, что люди укрепят или удержат существующее устройство: монархию, республику, какую бы то ни было, и не тем, что,
уничтожив существующее устройство, установят лучшее, социалистическое, коммунистическое, вообще не тем, что одни люди будут себе представлять известное, считаемое ими наилучшим, устройство общества и будут насилием принуждать к нему других людей, а только тем, что каждый человек (большинство людей), не думая и не заботясь для себя и для других о последствиях своей деятельности, будет поступать так или иначе, не ради того или иного устройства общества, а только ради исполнения для себя, для своей жизни, признаваемого им высшим, закона жизни, закона любви, не допускающего насилия ни при каких условиях.
Но если человек просто удаляется от
зла, не видя возможности
уничтожить его или не находя в себе самом достаточно средств для этого, мы никогда не осмелимся порицать его и даже не откажем ему в нашем уважении, если он заслуживает его другими сторонами своей жизни.